Сильные идеи для нового времени 2026

Андрей Тихонов принял участие в сессии "Автономность XXI века: что меняется, когда вещи становятся умными" в рамках Форума "Сильные идеи для нового времени 2026"

Автономность – главный феномен десятилетия, объединяющий дроны, малые города с замкнутыми циклами, компании из пяти человек с сотней ИИ-агентов. Это новый техноэкономический уклад, в котором у России три преимущества: огромная территория, опыт автономных поселений, единый инженерный код. Какой минимальный технологический пакет нужен к 2030 году? Чем российская автономная система отличается от китайской и американской и как превратить это в экспортный продукт?

Модератор дискуссии - Андрей Силинг — Исполнительный директор, АНО «Платформа Национальной технологической инициативы»

Андрей Силинг: «Автономность провязывает все инфраструктуры, конечные устройства и так далее, то есть это уже не сотни и не тысячи устройств, а миллионы, может быть, десятки миллионов. И параллельно с теми возможностями, которые создаются, возникает слой угроз. Как вы видите, работу с этими угрозами, которые, очевидно, с ростом этих устройств растут по сетевым законам экспоненциально. Чем больше устройств, тем в степенной функции растёт количество потенциальных векторов атаки. Расскажите немножко про перспективы, как Вы видите решение этих вызовов?»

Андрей Тихонов: «Мы год назад как раз на форуме Сильных Идей вошли в топ 100 идей с нашим подходом «кибериммунитет цифрового неба». И с этого момента мы не останавливались. Мы изначально плотно работали с коллегами из ГЛОНАСС и двинулись дальше с точки зрения вообще безопасности, и затем к этому подтянули автономность, потому что рассматривали системы в разных ракурсах.

Если говорить кратко, то любые автономные системы которые мы рассматриваем, а мы сейчас смотрим в первую очередь на гражданское применение, мы рассматриваем, как часть неких больших систем, то есть, к примеру, летающие дроны в составе гражданской авиации, наземные в части городского движения, которое регулируется ЦБДД и т.д. То же самое с морскими, речными и, по большому счёту, с космосом.

Все автономные устройства весом от 250 г, включая те самые роботы, которые нам доставляют еду, попадают под транспортное регулирование. Почему? Потому что все эти новые, красивые, замечательные устройства предоставляют не только новые возможности, но и новые риски. Поэтому при их интеграции в большие комплексы мы должны просматривать, прежде всего, свойства автономности. Мы говорим не про полностью автономные системы, а про свойства автономности вот этих вот систем, которые включают в себя не только сами устройства, но и системы связи, и автоматизированные системы управления, мониторинга, контроля, и все они взаимосвязаны.

Соответственно, сразу переходя на тему безопасности, поверхность атаки здесь совершенно огромная. Желающих добраться до возможности атаковать или, к примеру, захватить контроль над этой инфраструктурой более чем достаточно. А надо сказать то, что все мы выросли в гражданское время и пропорционально оцениваем угрозы, а они совершенно другие в военное время. Здесь уже работают очень профессиональные люди, плюс те возможности искусственного интеллекта по хакингу, о которых в последнее время много говорится. Мы об этом говорили уже примерно пять лет назад и соответствующую аналитику делали. При внесении автономности в контур этих систем, во-первых, смотрим эту систему целиком, во-вторых, мы смотрим за тем, как свойства эти развиваются, и как мы можем этому противостоять. То есть реализовать возможности без реализации рисков. То есть с рисками мы должны работать.

Следующее важное - есть некая диалектика в развитии всего этого комплекса, которая должна быть регламентирована, есть определённая роль государственных систем, есть роль стандартов, есть роль сообщества, и мы должны рассматривать всю эту систему в её полной сложности, включая различного рода операторов, различного рода пользователей, различного рода подсистемы, а также различные типы обеспечения безопасности, потому что это не только обычные средства защиты информации или не только криптографические, но и безопасная разработка. Это то, по большому счёту, на чём стоит Сейфнет. Потому что наш подход как раз был сбалансирован относительно всего выше сказанного. Прежде всего, его важнейший элемент — это анализ рисков и угроз, причём в конкретной предметной области. Проектирование с учётом анализа рисков и угроз, создание архитектуры доверия и безопасности и применение гарантий целостности криптографическими методами.

Соответственно, вот это всё в совокупности должно быть интегрировано в создание нового типа этих систем. То есть безопасность должна быть органическим свойством этой системы, в противном случае это не работает. Естественно, тут возникает вопрос, насколько мы можем доверять тому, что у нас есть и из чего мы это всё делаем? Соответственно, мы видим это в определённых слоях. Первое - электронная компонентная база, которой у нас хронически не хватает, какие-то вещи мы в обозримом будущем не сможем производить, но мы точно можем делать, к примеру, электронную компонентную базу доверия и безопасности. И это, при применении соответствующих архитектурных методов, позволит нам использовать также недоверенные средства высокопроизводительные, в том числе имеющие другие страны происхождения. Любой недоверенный блок мы загоняем в некий свой доверенный контейнер, и всё, что он попытается сделать непредсказуемо, мы будем жёстко блокировать. То есть фактически мы осуществляем пропитку доверием и безопасностью всех систем.

Мы понимаем природу рисков, мы понимаем, откуда они. И ещё раз говорю, мы пять лет назад уже чётко определили, это документально зафиксировано, угрозы, связанные с искусственным интеллектом. Вот поэтому мы Сейфнет с этого и стартовали. Тот же самый подход в Индии - жёсткая нормативка по технологическому суверенитету, то есть подконтрольности технологий и всего, что с этим связано».